Ямщик

Подставляла под свой беспощадный расстрел. И вовчинный тулуп, словно пулей, снежинки впивались, И лошадка, умаявшись, еле по снегу брела. А следы от саней исчезали, в снегу растворялись. С каждым часом всё хуже его становились дела. Он свой кнут отложив, головою на грудь припадая, да его же, Ослабив, потом их совсем отпустил. И уже чуть живой, в сон смертельный, холодный впадая,